В мае 2024 года, пожив пару ночей у реки под Манали, я перебрался в кемпинг в Вашиште, маленькой деревне над городом, потому что нашёл там «слепого» йога и решил позаниматься у него семь дней подряд. Это была хатха, но не такая, как я знал: смесь пранаям с асанами и растяжками, полтора часа, за которые я не замечал, как бежит время, капалабхати, бхастрика, долгие резкие выдохи, и учитель, который кричал, чтобы мы дышали интенсивнее. Перестал я потому, что телу было прекрасно, а ум на медитации оказался беспокойнее обычного.
Первые дни я ходил как под чем-то. Тело будто выключили и включили заново, всё покалывало и проснулось, дыхание вместе с асанами, казалось, удваивало действие и того и другого, и почти каждый день я ходил в горячие источники, в маленький бассейн, куда ходит весь Вашишт. Но бывали минуты, когда организм не хотел дышать так сильно, и всё это казалось бессмысленным, потому что воздух гоняешь ради того, чтобы его гонять, а учитель всё требует дышать сильнее.
На четвёртый день я начал шмыгать носом, а на пятый это была уже настоящая простуда, хотя становилось мне всё легче и легче. В дневнике я записал, что из меня выходит то, что копилось годами, невысказанное и старые обиды. Так я тогда это объяснил, и пусть так и останется объяснением, а не фактом, потому что с тем же успехом дело могло быть в кемпинге и горных ночах.
Важнее другое. Я медитирую с 2012 года, всю ту неделю продолжал садиться, и однажды заметил, что телу прекрасно, тепло, легко и полно сил, а стоило присмотреться к уму, как оказалось, что он совсем не спокоен и под приятным гулом суетится. Спокойное наблюдение, которое при простой хатхе получалось у меня само собой, пропало, и сбило меня с него интенсивное дыхание. Говорят, такие практики насыщают кровь кислородом и очищают её, и прилив сил я чувствовал, но то, что оставалось после, было мне не по душе: по сути ум стал не спокойнее, а беспокойнее, а ради спокойного ума я и практикую.
Я не считаю, что дыхательные практики — это плохо, просто у них другая задача. Сильное дыхание меняет состояние снаружи и быстро переводит тело в другой режим, а в анапанасати, наблюдении за дыханием, его вообще не меняют: ты смотришь на него таким, какое оно есть, и ум успокаивается, потому что у него есть что-то простое и настоящее, на чём можно отдохнуть. Первое похоже на банку с мутной водой, которую взбалтывают, чтобы посмотреть, как она кружится, а второе на ту же банку, которую поставили на стол и ждут, пока вода станет прозрачной.
Я никого не отговариваю от пранаямы, кому-то она подходит и помогает. Я говорю только о том, что увидел сам за долгие годы на подушке: у меня чем тише работа с дыханием, тем тише ум, и если ты только начинаешь, начни с этого. Для себя я тогда решил, что вернусь к спокойной хатхе и одной-двум медитациям в день, с естественным дыханием, без усилия и без счёта. Про длинный и короткий вдох я писал отдельно, в заметке о длинном и коротком дыхании.
А в источники я в последние дни стал приходить к пяти утра, когда вода ещё чистая.
